Пираты – призраки - Страница 40


К оглавлению

40

Я открыл рот, но не успел и слова сказать, как он, взмахнув рукой, остановил меня.

– Одну минутку, Джессоп, – сказал он. – Ветер, наконец-то!

Взлетев по трапу на ют, он отдал штурвальному приказания. Затем спустился обратно и закричал:

– Брасопить фок по правому борту! – потом он повернулся ко мне: Позже доскажешь, сейчас некогда.

– Слушаюсь, сэр, – ответил я и побежал помогать другим парням на брасах.

Мы развернули реи к ветру, действуя канатами с правого борта, и второй помощник сразу же послал нескольких вахтенных распускать паруса. После этого он подозвал меня.

– Ну, рассказывай, Джессоп.

Я рассказал ему об огромном корабле-призраке и о том, что произошло с Тамми. Второй помощник, не дожидаясь конца моего рассказа, стрелой бросился к борту, чтобы своими глазами убедиться в правоте моих слов. Он наклонился через поручни и посмотрел в море. Я тоже подошел и встал рядом; но поверхность воды покрылась рябью от поднявшегося ветра, и ничего не было видно.

– Бесполезно, – заметил он через некоторое время. – Лучше отойти от борта, пока мы не привлекли внимания всех остальных. Отнеси-ка эти фалы к кормовому кабестану.

С того момента и до конца вахты мы были загружены работой – ставили паруса. Я чертовски устал, и когда услышал наконец бой склянок, чуть ли ни бегом отправился в кубрик, где проглотил торопливо завтрак и завалился спать.

В полдень, когда мы заступили на дневную вахту, я первым делом заглянул за борт, но в море не было никаких следов гигантского корабля. Второй помощник занял меня работой на все четыре часа, заставив плести шпигованный мат, а Тамми было поручено закончить начатый им линь. Уходя, он велел мне присматривать за пареньком. Но парень к этому времени уже полностью пришел в себя, в этом у меня сомнений не было, хотя я и заметил одну особенность – в высшей степени примечательную! – за всю вахту он не проронил почти ни слова. В четыре часа мы сменились; в кубрике шла раздача чая.

Пробили четыре склянки; мы снова вышли на палубу, и я увидел, что легкий ветер, подгоняющий нас в течение дня, стих и мы едва продвигаемся вперед. Солнце висело низко над горизонтом, небо было чистым. Пару раз, осматривая горизонт, я натыкался взглядом на странное колебание воздуха, схожее с тем, что предшествовало появлению тумана; более того, в обоих случаях я видел реально тонкую дымку, поднимающуюся, очевидно, из океана. Она наблюдалась на небольшом расстоянии слева по борту; в остальном море выглядело мирным и спокойным; и хотя я напрягал зрение, вглядываясь в воду, мне не удалось обнаружить никаких признаков того огромного призрачного корабля, что днем раньше так напугал меня.

Сразу после шести склянок прозвучал приказ убрать на ночь паруса. Мы спустили брамселя, марселя и затем три нижних прямых паруса. Вскоре после этого по кораблю прополз слух, что в эту ночь, начиная с восьмичасовой вахты, впередсмотрящий выставляться не будет. Естественно, эта новость породила массу толков среди матросов, особенно после второго сообщения, что вроде как двери кубрика должны быть закрыты и заперты с наступлением темноты и никому не разрешается выходить на палубу.

– А как же со штурвалом, без руля пойдем? – раздался голос Пламмера. – Такого не может быть, – ответил кто-то из матросов. – Из офицеров кто-то же обязан находиться на юте, так что составим ему компанию.

Кроме этих замечаний, в целом команда единодушно одобрила принятые капитаном меры. Все очень надеялись, что все именно так и будет.

Как сказал один из матросов:

– Похоже, братцы, сегодня не случится такого, что к утру мы не досчитаемся кого-нибудь из нас, так что давайте по койкам и скоротаем эту ночь.

Вскоре после этого пробили восемь склянок.


Глава 15
ПИРАТЫ-ПРИЗРАКИ


В тот момент, когда раздались удары рынды, я находился в кубрике, разговаривая с четырьмя матросами из другой вахты. Вдруг откуда-то с кормы донеслись громкие крики, а чуть позже – гулкие удары: кто-то колотил по доскам палубы железной рукоятью от кабестана. Я мгновенно вскочил на ноги и бросился к выходу на левый борт вместе с четырьмя другими матросами. Мы выскочили наружу; над морем сгущались сумерки, но они не помешали мне увидеть ужасное, таинственное зрелище. По всей длине фальшборта наблюдалось странное движение: что-то серое волной накатывалось на корабль, перехлестывалось через борт и растекалось по палубам. Я смотрел, и на моих глазах вдруг вся эта серая колеблющаяся масса превратилась в огромную толпу людей весьма странного вида. Они выглядели совершенно нереальными, невозможными; у меня было такое впечатление, что на нас нахлынули полчища обитателей какого-то фантастического призрачного мира. Мой бог! Мне показалось, что я схожу с ума. Они окружали нас плотной стеной; это были жаждущие крови, наполненные жизненной силой тени. Из толпы матросов, направлявшихся на корму, повидимому на перекличку, в вечерний воздух взметнулись громкие отчаянные крики.

– На вантах! – завопил кто-то; но когда я поднял взгляд на реи, то увидел, что эти мерзкие твари добрались уже и дотуда.

– Господи Иисусе! – раздался вопль какого-то матроса и тут же оборвался. Я бросил взгляд вниз на палубу – по ней катались два тела. Они походили на два больших кома из неопределенной массы, которая дергалась и извивалась на досках палубы. Твари буквально задавили матросов своими телами. До меня доносились придушенные вскрики я прерывистое дыхание несчастных. Двое стоявших рядом со мной матросов сорвались с места, перескочили через люк и взлетели на бак по трапу правого борта, но почти в ту же секунду несколько серых фигур метнулись наверх по трапу другого борта. Я услышал, как сверху, с бака, раздались крики тех двоих матросов, заглушаемые звуками отчаянной схватки. Я лихорадочно оглядывался, отыскивая, куда бы спрятаться. Я озирался по сторонам, теряя надежду, а затем в два прыжка достиг загончика, где содержались свиньи, и перелез с него на крышу палубной надстройки. Я бросился плашмя на крышу и замер, переводя дыхание.

40