Пираты – призраки - Страница 7


К оглавлению

7

Пока Тамми выполнял приказ, пришел второй парнишка и доложил, что все матросы в кубрике и мирно спят.

– Ты уверен? – спросил у него второй помощник.

– Так точно, сэр, – ответил он.

Второй помощник взмахнул рукой.

– Сходи и посмотри, у себя ли стюард, – сказал он отрывисто. Было заметно, что он ужасно озадачен.

Я подумал: «Тебе еще предстоит кое-что узнать, господин помощник капитана!» Затем я принялся про себя рассуждать, к какому выводу он придет.

Через несколько секунд вернулся Тамми с сообщением, что столяр, парусный мастер и доктор давно уже спят.

Второй помощник что-то пробормотал и велел ему спуститься в кают-компанию: первый и третий помощники капитана, случайно, не отсутствуют на своих койках?

Тамми отправился вниз, но приостановился.

– Может, мне заглянуть и в каюту капитана, сэр, если уж я туда направляюсь? – спросил он.

– Нет! – сказал второй помощник. – Делай, что тебе ведено, а затем возвращайся. Если уж кому и придется идти к Старику, так это мне самому. – Слушаюсь, сэр, – сказал Тамми и умчался на ют.

Пока он бегал, другой посыльный подошел и доложил, что буфетчик был у себя и потребовал объяснений, какого черта практикант делает в его каюте.

Второй помощник ничего не говорил с минуту. Затем он повернулся к нам и сказал, что все свободны и могут идти в кубрик.

Когда мы удалялись всей толпой, переговариваясь вполголоса, Тамми спустился с юта и подошел ко второму помощнику. Я слышал, как он сказал, что оба помощника были в своих койках и спали. Затем он добавил, как будто припомнив:

– И капитан тоже спит.

– Мне кажется, я говорил тебе... – начал второй помощник.

– Я не входил в его каюту, – сказал Тамми. – Просто дверь была открыта... Второй помощник двинулся на корму. До меня донесся отрывок замечания, с которым он обратился к Тамми:

– ... Все на месте. Я не знаю... Он поднялся на ют, и я не услышал продолжения.

Я задержался на секунду, потом поспешил вслед за остальными. Когда мы приближались к баку, раздался один удар рынды, и мы, разбудив подвахтенных, поведали им, какую встряску только что получили.

– Да он просто накачался, – заметил один из матросов. – На него не похоже, – сказал другой. – Скорей, закемарил на юте, и ему во сне любимая теща явилась, проведала зятька!

Это предположение вызвало среди матросов смех; я поймал себя на том, что улыбаюсь вместе с остальными, хотя уж у кого у кого, а у меня не было ни малейших оснований разделять их беззаботное настроение.

– Знаешь, я все-таки думаю, что это кто-то прятавшийся в трюме, – донесся голос Квойна, того матроса, который уже раньше высказывал это предположение; он обращался к матросу по имени Стаббинс – невысокому мрачноватому парню.

– Как бы не так! – возразил Стаббинс. – Если уж он тайком пробрался на корабль, какого черта он будет лазить по реям.

– Кто знает, – сказал первый.

– Мне почему-то не верится, что это трюмный пассажир, – вмешался я. Что ему понадобилось на мачте? Мне кажется, его скорее привлекла бы кладовка нашего буфетчика.

– Вот здесь ты прав, ей-богу, – сказал Стаббинс. Он раскурил трубку и стал неторопливо посасывать ее.

– И все-таки мне не понятно, – заметил он, помолчав секунду.

– Мне тоже, – сказал я, после чего на какое-то время замолчал, следя за течением разговора.

Вскоре мой взгляд упал на Вильямса, того парня, что рассказывал мне о «тенях». Он сидел на своей койке, покуривая и явно не желая присоединяться к общей беседе.

Я подошел к нему и спросил:

– А ты что думаешь об этом, Вильямс? Как считаешь, второй помощник действительно видел что-то?

Он взглянул на меня с какой-то мрачной подозрительностью, но ничего не сказал.

Я почувствовал легкое раздражение, но постирался скрыть это. Через некоторое время я снова заговорил с ним:

– Знаешь, Вильямс, я начинаю понимать, что ты имел в виду тогда ночью, когда говорил мне о тенях.

– Что ты хочешь сказать? – спросил он, вытащит изо рта трубку.

– То, что слышишь, – сказал я. – И в самом деле, теней слишком много.

Он приподнялся и, вытянув вперед руку с трубкой, наклонился ко мне.

По его глазам было видно, что его охватило волнение.

– Так ты видел... – начал он, заглядывая мне в глаза; он преодолевал внутреннее сопротивление, желая высказаться.

– Ну, – подталкивал я.

Наверно, с минуту он боролся сам с собой, пытаясь что-то сказать. Затем выражение его лица резко изменилось, и вместо сомнения и еще чего-то менее определенного оно выражало довольно мрачную решимость. Он заговорил:

– Что бы там ни было, а я все равно получу свои суточные все до единого пенса, есть тут тени или нет – мне плевать.

Я посмотрел на него в изумлении.

– Какая связь между суточными и тем, что происходит на борту?

Он, кивнув с какой-то непреклонной решимостью, сказал:

– Послушай.

Я ждал. Он показал рукой в сторону кормы.

– Команда списалась.

– Во Фриско, ты имеешь в виду? – спросил я.

– Ну да, – ответил он. – И никто не получил всех тех денег, что причитались каждому из нас. Я один остался.

Я понял внезапно, к чему он клонит.

– Ты думаешь... – Поколебавшись, я закончил: – Они все тоже видели тени?

Он кивнул, но ничего не сказал.

– И все они сбежали?

Он снова кивнул и начал выбивать пепел из трубки, постукивая ею о спинку койки.

– А офицеры, а капитан? – спросил я.

– Все новые, – сказал он и встал со своей койки: ему пора было заступать на вахту – пробило восемь склянок.


Глава 4
КТО-ТО БАЛУЕТСЯ С ПАРУСОМ


Была пятница, когда второй помощник загнал ночную вахту на реи искать человека под клотиком < Клотик – деревянная или металлическая деталь закругленной формы, насаживаемая на верх мачты. Внутри клотика ролика (шкивы) фалов для подъема фонаря, флагов.> гротмачты; в течение пяти дней почти все разговоры на корабле крутились вокруг этого случая; хотя никто, за исключением Вильямса, Тамми и меня, казалось, не воспринимал происшедшее всерьез. Возможно, не стоит исключать из их числа и Квойна, который при малейшей возможности продолжал настаивать, что у нас в трюме прячется «заяц». Что же касается второго помощника, то он, по-моему, тоже начал понимать, что дело было куда более серьезным и менее понятным, чем ему поначалу казалось. Я знал, что ему приходится держать при себе догадки и предположения, касавшиеся природы случившегося, поскольку Старик и первый помощник безжалостно высмеяли его, услышав историю про «домового» на борту. Я узнал об этом от Тамми, который подслушал, как они изводили его насмешками в течение всей второй полувахты вечером следующего дня. Так, он поведал мне не одну еще вещь, которая доказывала, на" только второй помощник обеспокоен своей неспособностью донять загадочное появление и исчезновение человека, увиденного им на вантах мачты. Он заставил Тамми подробнейшим образом пересказать все, что тот мог вспомнить о фигуре, которую мы видели около кормовой лебедки. Самое интересное, что в его поведении не было ни тени насмешки, ни намека на какое-либо недоверие словам Тамми; он крайне серьезно все выслушал, а потом задал массу вопросов. Я более чем уверен, что в его голове рождалось единственно возможное объяснение. Хотя, видит Бог, выглядело оно совершенно невероятным и абсолютно невозможным.

7